babatoma | Жизнь до..

Так бы я назвала свое давнее детство, юность.
Город Москва,1947 год я иду в первый класс, и как лакомство-бублик и карамелька. Бублики люблю до сих пор, и никаких сладостей кроме , только монпансье. Шоколад стала покупать уже замужем, да и так изредка.
Б.Тульсая ул. аккурат около окружной ж/д небольшой двор без единого листика, 2-х этажный кирпичный дом с удобствами во дворе, с печным отоплением, во дворе серые в ряд сараи, где я играла черепками разбитой посуды в цветочек, в "подругах, пацаны и с тех пор в друзьях только ребята и в доме-то одни мужчины. Над нами и в соседнем доме воровские сходки, война только кончилась и милиционерв не хватало. Нас не трогали, уважали, все же соседи и отец был при оружии.
За ж/д был район Нижних Котлов, заросшее полынью и репейником поле с редкими деревянными домишками, где по слухам обитались банды, типа "Черной Кошки". Река Шура ,куда папа брал меня , коляску с младшей сестрой на прогулку, в коляску клал патефон, чекушу и пластинку-О!Эти черные глаза и Ковбойская.
А рядом площадка , окруженная высоким серым щелястым забором, для пациентоа больницы Кащенко. Ну что еще?
Южный Речной порт с табунами цыган, Донской монастырь и кладбище, действующий крематорий, Даниловски й рынок, детская психиатрическая детская больница.
Мама рвалась оттуда ио всех сил, папа ее уговаривал подождать, обещали отдельную квартиру на фрунзенской набережной.
НЕ уговорил и мы переехали на Лен. пр, в красивый дом , рядом Нескучный сад. парк Горького, Академия наук, но в коммуналку.
О коммуналке все уже известно.
В школе очень повезло с учителями, и класс такой подобрался , все свои.
Вскоре после школы я вышла замуж и уехала в Химки, папа очень огорчился, потому что все в Москву, а я и з Москвы,
И долгие 28 лет мы ждали случая вырваться оттуда насовсем.
Не люблю я все эти воспоминания, мрачное, время без игрушек, сладостей в качестве куклы была бабушка, которая дремала в кресле, а я ее наряжала. Отрадой были книги, сердце замирало от счастья, когда я шла в библиотеку, набирала столько, сколько разрешали, старые растрепанные книжки, но какой мир мне открылся.
С тех пор книги-моя крепость, мое спасение, мой собственный мир и никто у меня его не отнимет.
И танцы- полет , восторг,а первые годы учебы на аккордеоне. Как же было радостно и удивительно, у меня все получалось и уже веселые песни играла, но! Прошло сто лет, а образ учителя стоит перед глазами. Невысого роста, даже маленького, пальцы, как толстын сардельки, темные волосы, черные глазки.
Однажды у меня какая-то пьеса очень уж удачно получилась и он в восторге вскочил и , так скажем, взволнованно меня обнял.
Ну что такого, взрослый мужчина обнял девочку лет 11. А мне стало противно почему-то, ничего не сказала, распрощалась и этот урок стал последним. Дома я ничего не сказала, ни тогда, ни потом и вообще.Просто отказалась ходить на занятия. Папа ужасно переживал, но мне было невыносимо стыдно даже объяснять что-либо.
Иногда, очень редко пальцы "перебирают"рояльную клавиатуру.