![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
babatoma«У нас нет и быть не может другой объединяющей идеи, кроме патриотизма, – возразил ВВП. – Никакой другой идеи придумывать не надо. Она не идеологизирована и не связана с деятельностью какой-то партии. Если мы хотим жить лучше, нужно, чтобы страна была более привлекательной и более эффективной» («Ходоки у Путина»).
На эту мудрость цахеса интернет немедленно откликнулся. Самым остроумным мне показался комментарий от Романа Супера.
Владимир Путин сегодня назвал патриотизм единственной возможной национальной идеей: «У нас нет никакой и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма».
Пётр Яковлевич Чаадаев, тихонечко откашлявшись в гробу, вежливо заметил на это: «Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, со склоненной головой, с запертыми устами. Я нахожу, что человек может быть полезен своей стране только в том случае, если хорошо понимает ее; я думаю, что время слепых влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны родине истиной. Я люблю мое Отечество, как Петр Великий научил меня любить его. Мне чужд, признаюсь, этот блаженный патриотизм, этот патриотизм лени, который умудряется все видеть в розовом свете и носится со своими иллюзиями».
Другой большой русский классик Салтыков-Щедрин, беззастенчиво затыкая рот Чаадаеву, прокричал своё великое: «Заговорил о патриотизме? Как видно, украсть что-то хочет».
Роман Супер.
На эту мудрость цахеса интернет немедленно откликнулся. Самым остроумным мне показался комментарий от Романа Супера.
Владимир Путин сегодня назвал патриотизм единственной возможной национальной идеей: «У нас нет никакой и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма».
Пётр Яковлевич Чаадаев, тихонечко откашлявшись в гробу, вежливо заметил на это: «Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, со склоненной головой, с запертыми устами. Я нахожу, что человек может быть полезен своей стране только в том случае, если хорошо понимает ее; я думаю, что время слепых влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны родине истиной. Я люблю мое Отечество, как Петр Великий научил меня любить его. Мне чужд, признаюсь, этот блаженный патриотизм, этот патриотизм лени, который умудряется все видеть в розовом свете и носится со своими иллюзиями».
Другой большой русский классик Салтыков-Щедрин, беззастенчиво затыкая рот Чаадаеву, прокричал своё великое: «Заговорил о патриотизме? Как видно, украсть что-то хочет».
Роман Супер.
